Краткая библиографическая справка


БЕРДЯЕВ Николай Александрович 

[1874–] — философ и публицист, сын генерал-лейтенанта. Первоначально примыкал к марксизму, соединяя его впрочем с некоторыми течениями неокантианства. В дальнейшем пережил характерную для известных философско-публицистических кругов того времени эволюцию «от марксизма к идеализму», а затем к религиозно-мистической философии и феодально-теократическим общественным идеалам. В 1922 вместе с  Ильиным,  Франком,  Степуном и другими выслан за границу. В религиозно-мистическом плане развертываются и его эстетические воззрения, систематизированные им в книге «Смысл творчества» [М., 1916] и базирующиеся на понимании искусства как своеобразного теургического акта. Из собственно лит-ых работ Б., кроме ранней статьи о Метерлинке в сб. «Sub specie aeternitatis» [1907], следует отметить его монографию о Достоевском, изданную в 1923 в Берлине и посвященную гл. обр. религиозными социально-историческим концепциям последнего.

Библиография: Кроме произв., указанных в тексте: Субъективизм и индивидуализм в общественной философии, СПБ,. 1901; Новое религиозное сознание и общественность, СПБ., 1907; Духовный кризис интеллигенции, СПБ., 1910; Философия свободы, М., 1911; Смысл истории, Берлин, 1923; Философия неравенства, Берлин, 1923; Новое средневековье, Берлин, 1924.

Литературная энциклопедия. — В 11 т.; М.: издательство Коммунистической академии, Советская энциклопедия, Художественная литература. Под редакцией В. М. ФричеА. В. Луначарского. 1929—1939. 

Бердяев Николай Александрович 

(6.3.1874, Киев, ‒ 24.3.1948, Кламар, Франция), русский религиозный философ-мистик, близкий к экзистенциализму. Происходил из дворянской семьи. Учился в Киевском университете. В студенческие годы участвовал в социал-демократическом движении; подвергался репрессиям (исключение из университета и ссылка). Выступал в программных сборниках русских идеалистов: «Проблемы идеализма» (1902), антиреволюционные сборники «Вехи» (1909), «Из глубины» (1918); был организатором и председателем «Вольной академии духовной культуры» (1918‒22). В 1922 выслан за границу. Основал религиозно-философский журнал «Путь» (Париж, 1925‒40), руководил издательством «YMCA ‒ Press» («Христианского союза молодёжи»).

В молодости принадлежал к т. н. легальным марксистам, пытался сочетать марксизм с неокантианством, развивал теорию этического социализма. Около 1905 присоединяется к богоискательству. Борьба и взаимодействие двух принципов: экзистенциалистского утверждения ничем не ограниченного духовно-творческого начала личности и христианского мотива сострадания определяют философские позиции и философские симпатии Б. (Он сам признаёт свою близость к Бёме, Ницше, Фихте, Кьеркегору, Ибсену, а также к русской религиозной традиции ‒ славянофилы, Достоевский; отправным пунктом всегда остаёт

Большая советская энциклопедия. — М.: Советская энциклопедия. 1969—1978. 

БЕРДЯЕВ Николай Александрович 

(6 марта 1874 – 23 марта 1948) – рус. бурж. философ-мистик, экзистенциалист, идеолог веховства, основатель т.н. "нового христианства". С 1922 – в эмиграции. Издатель журн. "Путь" (Париж, 1925–40).
Б. начал с "легального марксизма", пытаясь подменить теорию Маркса "этическим социализмом" ("Субъективизм и индивидуализм в общественной философии. Критический этюд о Н. К. Михайловском", 1901). Система взглядов Б. окончательно складывается к 1905, когда "критическое" отношение к марксизму переросло в открытую контрреволюционность ("Философская истина и интеллигентская правда", сб. "Вехи", 1909), а неокантианские увлечения – в богоискательство, мистику [сб. "Sub specie aeternitatis. Опыты философские, социальные и литературные (1900–1906 г.)", 1907, "Новое религиозное сознание и общественность", 1907, "Духовный кризис интеллигенции", 1910, и др.]. Классовой борьбе за освобождение трудящихся Б. противопоставляет "внутреннее", "духовное" освобождение личности, освобождение человека из "плена у необходимости". Эти идеи Б. развивает затем в кн.: "Философия свободы" (1911), "Смысл творчества. Опыт оправдания человека" (1916).
После победы социалистич. революции в России Б. приступает к созданию "усовершенствованного умственного и духовного вооружения" (журн. "Путь", 1925, № 1). Начиная новую полосу заигрываний с марксизмом, он пытается толкнуть колеблющуюся интеллигенцию на путь мистики. Б. называет капиталистич. строй "бесчеловечным", "старое" христианство – "орудием эксплуатации", признает "правду коммунизма", состоящую в обобществлении производства и т.д., утверждая вместе с тем, что марксизм, якобы "заслонивший" человека классом, не способен решить проблему активности и свободы личности ("Судьба человека в современном мире. К пониманию нашей эпохи", 1934, "Христианство и классовая борьба", 1931, "Истоки и смысл русского коммунизма", 1937). Эту проблему может решить, по Б., т.н. "новое христианство", филос. основой к-рого является христианский экзистенциализм (или персонализм). Единств. реальностью Б. объявляет "существование" субъекта, основой творчества к-рого является "абсолютная свобода", выводимая из бездны (Ungrund – заимствовано у Бёме); содержание этого творчества – т.н. "диалектика богочеловечества", мистерия "рождения Бога в человеке и человека в Боге" (заимствовано у Достоевского, В. Соловьева). Осуществление этого "богочеловеческого" творчества переносится в мир мистич. четвертого измерения – т. п. Новое средневековье, к-рое наступит после "конца света" ("Я и мир объектов", [1934]; "Новое средневековье", 1924; "Философия свободного духа", т. 1–2, [1927]; "О назначении человека", 1931; "О рабстве и свободе человека", 1939; "Опыт эсхатологической метафизики. Творчество и объективация", 1947; и др.). Б. объявил безнадежной любую попытку человека воплотить на земле свои идеалы ("Смысл истории", 1923). В демократизации культуры он усматривал гл. опасность для "иерархии духовных ценностей".
Бурж. реакционность Б. обнажалась во все решающие моменты классовой борьбы и особенно выявилась в его гл. работе "Философия неравенства. Письма к недругам по социальной философии" (1918, изд. в 1923). Бурж. науку Б. объявлял "настоящей, объективной наукой" ("Вехи", с. 12), империалистич. войны – "основой творческого движения человечества", частную собственность и эксплуатацию – "вечными онтологическими основами", социальное неравенство – не только "необходимостью", но и "благом, добром, правдой" (см. "Философия неравенства...", с. 73, 93, 165, 190, 196, 200). Защита социального неравенства и есть, т.о., подлинное содержание реакц. "философии свободы" Б. Бердяевщина широко пропагандируется в совр. антикоммунистич. лит-ре. 
 
Лит.: Ленин В. И., О "Вехах", Соч., 4 изд., т. 16; его же, [Письмо] Г. В. Плеханову 30 июля 1901 г., там же, т. 34, с. 64–65; Аксельрод Л. И., Почему мы не хотим идти назад, в ее кн.: Философские очерки, 3 изд., Μ.–Π., [1924]; ее же, О "Проблемах идеализма", 2 изд., [Одесса], 1905; ее же, Г. Бердяев и моя бабушка, "Современный мир"; 1912, № 6; Засулич В., Элементы идеализма в социализме, в кн.: "Сборник статей В. И. Засулич", т. 2, СПБ, [б. г.]; Луппол И., Новое средневековье, "Под знаменем марксизма", 1926, № 12; Lampert E., Nicolas Berdyaev and the new middle ages, L., [1940]; RösslerR., Das Weltbild Nikolai Berdjaiews, Göttingen, 1956.

Ю. Карякин, Е. Плимак. Москва

Философская Энциклопедия. В 5-х т. — М.: Советская энциклопедия. Под редакцией Ф. В. Константинова. 1960—1970.

БЕРДЯЕВ Николай Александрович 

[6(18).3.1874, Киев,— 24.3.1948, Кламар, Франция], рус. религ. философ, представитель персонализма. На рубеже 1900-х гг. находился под воздействием идей марксизма и неокантианства, примыкал к т. н. легальному марксизму, в дальнейшем обратился к религ. философии; испытал влияние ДостоевскогоВл. Соловьёва, В. И. Несмелова, позднее — Бёме. Участвовал в сб. «Проблемы идеализма» (1902), «Вехи» (1909), «Из глубины» (1918), в деятельности религ.-филос. общества им. Вл. Соловьёва, был инициатором создания Вольной Акад. духовной культуры (1918—22). В 1922 выслан из СССР. С 1924 жил во Франции; издавал религ.филос. журн. «Путь» (Париж, 1925-40).
Отказываясь монистически строить свою философию, выводить её из единого принципа, Б. развёртывает её как совокупность неск. независимых идейных комплексов, каждый из которых вырастает из определ. первичной интуиции: идея свободы, определяющая всю онтологию Б.; идея творчества и объективации; идея личности, лежащая в основе антропологии, социальной философии и этики; наконец, идея «метаисторич.» эсхатологич. смысла истории, Общей основой этих идей служит дуалистич. картина реальности, в которой взаимно противопоставляются два ряда начал: свобода, дух (бог), ноумен, субъект (личность, «Я») — с одной стороны, необходимость, мир, феномен, объект — с другой. Оба ряда характеризуют два различных рода реальности, взаимодействующих между собой. Эта картина, по Б., близка метафизике Канта, однако осн. понятия последней здесь переосмысливаются: ноуменом, или «вещью в себе», оказывается у Б. субъект — «существа и их существование»: только в субъекте, в личности заключена, по Б., непостижимая внутр. глубина, коренящаяся в свободе.
В учении о безосновной и безначальной свободе как первоистоке, рождающем лоне бытия Б. следует Бёме, воспринимая его понятие Ungrund'a — «неисследи-мой бездны», существующей до времени и бытия, некоего «ничто», тяготеющего к тому, чтобы превратиться в «нечто». Б. сближает Ungrund с понятием «меона» в антич. философии, он «первичнее бога и вне бога», свобода же тождественна ему. Понятие объективации, описывающее «ниспадение» свободы в необходимость при её проявлениях в «здешнем» мире, связано с гегелевскими понятиями объективации и отчуждения, однако выражает у Б. идею «падшего» характера «здешнего» бытия, восходящую к раннехрист. и гностич. (см. Гностицизм) мысли. В «падшем» мире результаты действия, самовыражения духа в субъекте принимают форму мёртвых продуктов, объектов, отчуждённых от субъекта и подчиняющихся необходимости — законам пространства и времени, причинно-следств. ряда, формальной логики. В противоположность Гегелю объективация у Б. есть не столько раскрытие духа, сколько его искажение, «закрытие». Мир объектов лишён духовности и свободы, его закон — страдание, рабство, зло, коренящиеся в объективация; ей противостоит в мире творчество, преодолевающее отчуждение и внеполож-ность объектов человеку: творящий субъект включает мир в себя, в свою внутр. жизнь, открытую для свободы, и тем преображает его. И хотя результаты творч. акта впоследствии окажутся в сфере объективации, сам он есть акт свободы, как бы прорыв духа в объектный феноменальный мир.
Смысл истории — в избавлении от объективации, которая связана, однако, с неустранимыми свойствами здешнего бытия (само историч, время — существование разделённых между собой прошлого, настоящего и будущего — есть, по Б., «распад времени» и следствие объективации); поэтому достижение этого смысла мыслится в мистич. философии Б. лишь как конец истории, как радикально иной мир, эон за пределами историч. времени, отождествляемый Б. с евангельским царством божиим, а также с миром свободного духа. Этот метаисторич. эон не находится в будущем, но существует извечно в некоем ином, «эсхатологич.» плане, который в любое время может соприкасаться со здешним миром. Такие соприкосновения совершаются в актах творчества, которые суть явления смысла в истории, предстающей, т. о., как дискретный творч. процесс. Б. отвергает здесь как идею прогресса и представления о целенаправленности и осмысленности истории в каждом её моменте, так и доктрину божеств. провидения: бог открывает себя миру, но не управляет им.
Личность в концепции Б. не совпадает с эмпирич. индивидуальностью; она мыслится как средоточие всех духовных и душевных способностей человека, его «внутр. экзистенциальный центр», осуществляющий связь человека с миром творчества и свободы. Конфликт между личностью и объективацией — гл. содержание учения Б. о человеке и обществе. Объективация стремится сделать личность частью общества и тем поработить её. Преодоление объективации предполагает примат личного начала над безлично-универсальным (коллективным, родовым) во всех его формах, что, по Б., не должно означать индивидуализма и эгоцентризма, ибо личность по самой своей природе входит в общность с другими (общество, по Б., есть часть личности). Свободная социальность, положенная личностью изнутри, наз. в религ. философии Б. «соборностью», ей противостоит принудит. социальность, которой соответствуют порождённые объективацией эмпирич. социальные институты — классы, нации, партии, церкви. В своём отношении к христианству Б. резко критикует искажение его «вечной правды» эмпирич. церковью (неизбежное, согласно теории объективации), однако связывает смысл творчества и истории с «завершением христ. откровения» и созданием обновлённого «эсхатологич. христианства».
Восприняв марксистскую критику бурж. общества, Б. в то же время выступал как идейный противник марксизма и идеолог антикоммунизма; призывая к «пер-соналистич. революции», он отвергал революцию социальную как самоцель и называл себя сторонником «персоналистич. социализма». Идеи Б. оказали значит. влияние на развитие французского экзистенциализма и персонализма, а также на социально-филос. концепции «новых левых» течений во Франции 1960— 1970-х гг.

Духовный кризис интеллигенции, СПБ, 1910; А. С. Хомяков, М., 1912; Смысл творчества, М., 1916; Новое средневековье, Берлин, 1924; Философия свободного духа, т. 1—2, Париж, [1927}; О назначении человека, Париж, 1931; Я и мир объектов, Париж, 1934; Дух и реальность, Париж, 1937; Опыт эсхатологич. метафизики, Париж, 1947; Самопознание, Париж, 1949; Экзистенциальная диалектика божественного и человеческого, Париж, 1952; Миросозерцание Достоевского, Париж, 1968; Смысл истории, Париж, 1969; Рус. идея, основные проблемы рус. мысли 19 в. и начала 20 в., Париж, 1971; О рабстве и свободе человека, Париж, 1972.

Ленин В. И., «О Вехах», ПСС, т. 19; Б а л а к и н а И. Ф., Религ. экзистенциалистские искания в России нач. 20 в., в сб.; Совр. экзистенциализм, М., 1966; L o w r i е D., Rebellions prophet. A life of N. Berdyaev, N.Y., 1960; Wernham J., Two Russian thinkers .... Toronto, 1968; Bibliographie des oeuvres de N. Berdiaev, P., 1978.

С. С. Хоружий.

Философский энциклопедический словарь. — М.: Советская энциклопедия. Гл. редакция: Л. Ф. ИльичёвП. Н. Федосеев, С. М. Ковалёв, В. Г. Панов. 1983.

БЕРДЯЕВ Николай Александрович

(6.3.1874, Киев — 24.3.1948, Кламар под Парижем) — философ, религиозный мыслитель, публицист. Происходил из старинного дворянского рода, известного со 2-й половины XV в. Несколько поколений его предков со стороны отца, Александра Николаевича, были военными. Отец состоял на военной службе до 15.10.1878, когда вышел в отставку в чине штабс-ротмистра и поселился в Киеве; был предводителем дворянства и председателем правления Киевского Земельного банка. Мать — Александра (Алина) Сергеевна (урожд. Кудашева). По признанию Бердяева он никогда не любил семьи как таковой, он “никогда не ощущал, что родился от родителей”, любя их, относился к ним, как отец к детям. Бердяевы владели родовым имением Обухове в Киевской губернии, заложенным в 1870-е в Киевском Земельном банке и затем проданным, а также майоратом Коваль в Царстве Польском, полученным в 1836 “за отлично усердную службу” дедом Бердяева

В ночь с 16 на 17.8.1922 арестован по обвинению в антисоветской деятельности и до 21 августа содержался во внутренней тюрьме ПТУ. Бердяеву было объявлено решение Политбюро ЦК РКП (б) и Президиума ВЦИК о его бессрочной высылке из Советской России. Бердяев отрицательно относился к эмиграции и не предполагал, что будет вынужден уехать из России. По воспоминанию его жены, незадолго до высылки, сидя на балконе дачи в Барвихе, Бердяевы говорили М.Осоргину. “Вы, быть может, еще и попадете за границу, а мы, конечно, никогда!” Покинул Советскую Россию 28.9.1922. До лета 1924 жил в Берлине, воспринимая Германию как переходный пункт между Россией и Западной Европой. В ноябре или декабре 1922 на квартире Бердяев по инициативе  П.Струве состоялось совещание философов, высланных из России, и представителей белого движения (С.ФранкИ.Ильин, А.Изгоев и сам Бердяев, с одной стороны, П.Струве, В.Шульгин, И.Биккерман, Г.Ландау, с другой). На этом собрании Бердяев в резкой форме отмежевался от белого движения, считая, что нельзя возлагать надежды на насильственное ниспровержение большевизма, ибо он может быть преодолен только медленным внутренним процессом религиозного показания и духовного возрождения русского народа.

В Берлине Бердяев продолжил культурно-просветительскую и преподавательскую деятельность. 26.02.1922 по его инициативе и при содействии Американского христианского союза молодых людей была открыта Религиозно-Философская академия (РФА), продолжившая традиции прежних РФО и ВАДК. Как и в Москве, Бердяев читал лекции и вел семинарий: являлся деканом отделения и членом ученого совета Русского научного института для обучения русских студентов, открытого 17.2.1923. В институте он читал популярный курс по истории русской мысли. Осенью 1923 участвовал в работе 1-го съезда Русского студенческого христианского движения (РСХД). Стал почетным членом совета РСХД и участвовал в съездах движения до 1936, когда, по его мнению, в движении стали преобладать правые группировки фашистского характера. В 1923 Бердяеву удалось опубликовать ряд книг, написанных еще в России. Книга “Миросозерцание Достоевского” (“Философия Достоевского”), по отзыву французского религиозного философа Ж.Маритена, чрезвычайно важна для понимания мировоззрения самого Бердяева. В книге Б. подчеркивал, что “путь свободы ведет или к человекобожеству и на этом пути человек находит свой конец и свою гибель, или к Богочеловечеству — и на этом пути находит свое спасение и окончательное утверждение своего образа”. В книге “Смысл истории”, написанной на основе историософских лекций в ВАДК (Берлин, 1923), Бердяев заявлял, что смысл истории находится вне ее границ — в метаистории, т.е. в жизни, в Царстве Бога, где преодолевается объективация, причем существует связь истории и метаистории, метаистория постоянно присутствует как фон истории. В Берлине был написан этюд “Новое средневековье” (Берлин, 1924). Переведенный на многие европейские языки, этюд получил широкое распространение за рубежом, а его автор приобрел мировую известность. Вопреки желанию Бердяева многие воспринимали его исключительно как автора “Нового средневековья”. В Берлине Бердяев познакомился с немецкими философами Г.Кейзерлингом, М.Шеллером, О.Шпенглером.

Летом 1924 Бердяев по ряду материальных соображений переехал во Францию. Вместе с семьей: женой, ее сестрой, Е.Рапп, и их матерью, И.Трушевой, он снимал квартиру в Кламаре под Парижем, а в 1938 переехал в собственный дом, полученный в наследство от друга семьи — англичанки Ф.Вест. По отзыву Б.Вышеславцева, у Бердяева был “милый помещичий дом, “Ясная поляна”, где живет русский барин, боящийся сквозняков, любящий заниматься философией и решивший стать “пророком” и “достигший успехов на этом поприще”. С 1928 регулярно по воскресеньям у Бердяева устраивались собеседования с чаепитием, как в Москве и Берлине. В числе постоянных гостей были И.Фондаминскай, Е.Извольская, М.Каллаш, о.Д. Клепинин, К.Мочульский, Г.ФедотовЛ.Шестов и др.

В ноябре 1924 под председательством Бердяева в Париже открылась РФА. Он читал курсы лекций (“О проблемах христианства”, “О современных духовных течениях”, “Об основных темах русской мысли XIX в.”, “Судьба культуры (Философия кризиса культуры)”, “Человек, мир и Бог (Проблемы религиозного сознания)” и др.); вел семинары (“Идолы и идеалы”, “Основные течения современной европейской культуры” и др.). С 1925 принимал участие в собраниях Братства Св.Софии, читал лекции на собраниях Русского национального комитета (“Русская духовная культура” и др.), в конце 1920-х — начале 30-х — на собраниях газеты “Дни”; участвовал в работе литературного объединения “Кочевье”. Был одним из основателей Лиги православной культуры (1930-35) наряду с О.БулгаковымЗеньковскимФедотовым, Фондаминским. Сочувственно относился к благотворительной организации “Православное Дело”, основанной в 1936 матерью Марией (Скобцовой).

С 1924 и до своей кончины был редактором издательства YMCA-Press. С сентября 1925 по март 1940 редактировал при участии Вышеславцева  журнал “Путь. Орган русской религиозной мысли”. По словам Бердяева, журнал давал место для творческих проявлений мысли на почве православия. В журнале было напечатано 87 статей, очерков, рецензий, заметок Бердяева по проблемам христианской философии, истории, с оценкой современных событий, с отзывами на новейшие книги и т.д. Нередко статьи носили резко полемический характер и вызывали крайне негативные оценки русской эмиграции. Страстный защитник свободы творчества, Б. в 1935 выступил в защиту Булгакова, обвиненного за свои богословские взгляды указом митрополита Сергия в ереси (Дух великого инквизитора // Путь, 1935, окт./дек., № 49); в конце 1939— начале 1940 встал на сторону Федотова, получившего, по предложению митрополита Евлогия, ультиматум от преподавателей Богословского института о несовместимости преподавательской деятельности в православном учебном заведении с написанием статей на политические темы для изданий “левой” ориентации (Существует ли в православии свобода мысли и совести? // Там же, 1939, окт./дек., № 59) и др. Сотрудничал в русскоязычных изданиях: газетах “Дни” (1923-28), “Последние новости” (1927-39), “Русские новости” (1945-47); журналах “Современные записки” (1925-39), “Вестник РСХД” (1931-35), “Новый град” (1931-39), “Русские записки” (1937-38), “Новая Россия” (1936-40); в немецких журналах “Europaische Revue” (1926-30), “Orient und Occident” (1929-36), во французском — “Esprit” (1932-48) и др. изданиях.

Бердяев имел широкий круг общения с французским литературным, католическим и интеллектуальным миром. В 1925 организовал “Кружок интерконфессиональных исследований” (интерконфессиональные собрания) для сближения церквей, на которых присутствовали католики (о. Л.Жиле, о. Л.Лабертоньер, Ж.Маритен), протестанты (пастор Бергнер, В.Моно), православные (о. БулгаковФедотовГ.Флоровский) и др. С 1928, когда католикам не разрешили присутствовать на собраниях вместе с протестантами, Бердяев устроил частные собрания у себя дома. Участвовал в традиционных декадах в имении Г.Т.Дежардена Понтиньи и субботних собраниях в его парижском доме — “Союз для правды” (“L'Union pour la verite”), в философских собраниях у Г.Марселя и М.Море, в собраниях французской молодежи в кружках журнала “Esprit”, на которых общался с Ж.П.Блоком, Ш.Дю Босом, Э.Дермингемом, Л.Массиньоном, Низаном, С.Фюме и др.

С 1924 Бердяев выезжал из Франции в Англию, Австрию, Бельгию, Италию, Латвию, Польшу, Чехословакию, Швейцарию, Эстонию для участия в международных встречах, для публичных выступлений. Принимал участие в работе конгрессов: 1-м и 2-м психосоциологических, международных философских, 2-м Польском философском, 6-м международном истории религии, Всемирном спиритуалистическом, конгрессах Пен-клуба, в ежегодных интернациональных встречах в Женеве и др. (1926-47).

В 1927-28 была опубликована в Париже “Философия свободного духа”, получившая премию Французской Академии моральных наук и ставшая в творчестве Бердяева началом пересмотра основных проблем христианства. В книге “О назначении человека. Опыт парадоксальной этики” (Париж, 1931) Бердяев рассматривал этику как познание духа, отмечая при этом, что “человеку принадлежит примат над бытием, ибо бытие раскрывается только в человеке, через человека. И только тогда раскрывается дух”. Сразу по выходу книги Н.Лосский поставил под сомнение один из основополагающих тезисов философской системы Бердяева изложенный в ней, что “свобода не может быть сотворена и что если допустить тварность свободы человеком, то сам Бог окажется виновником мирового зла, так что теодицея будет невозможна”. Книга “Я и мир объектов. Опыт философии одиночества и общения” (Париж, 1934) посвящена проблеме человека. Бердяев писал, что “философия не есть наука, не есть даже наука о сущностях, а есть творческое осознание духом смысла человеческого существования”. В книге “Судьба человека в современном мире” (Париж, 1934) Бердяев формулировал свою философию истории современности. В книге “Дух и реальность. Основы богочеловеческой духовности” (1935) писал о своем понимании Духа и о соотношении его с бытием, рассматривая такие проблемы Духа как зло, страдание и др. и подчеркивая, что устранение голода и нищеты не решает духовной проблемы, человек остается лицом к лицу, как и раньше, с тайной смерти, вечности, любви, творчества. Трагический конфликт между личностью и обществом, личностью и космосом, временем и вечностью даже при более рационально устроенной общественной жизни будет возрастать по своей напряженности. Социально-политическим вопросам посвящена работа “Истоки и смысл русского коммунизма” (1937). В 1939-40 была в основном написана книга “Самопознание”, в которой объектом исследования стала собственная жизнь философа, история его духа и его самосознания, делалась попытка самоосмысления и объяснения себя миру. В книге “О рабстве и свободе человека. Опыт персоналистической философии” (Париж, 1939) Бердяев вновь рассматривая проблему личности, выделял такие виды рабства человека как рабство у бытия, у Бога, у природы, у цивилизации, у самого себя, у истории. По мнению Бердяева, освобождение человека возможно только в области Духа.

После немецкой оккупации Франции, в июле 1940, Бердяевы вместе с Мочульским уехали в Пила под Аркашоном, но после появления немцев и там вернулись в Кламар. С началом войны Германии против России Бердяев занял т.н. “просоветскую” позицию, или, говоря словами самого Бердяева “естественно присущий ему патриотизм достиг предельного напряжения”. Во время немецкой оккупации Бердяев почти нигде не выступал с публичными докладами и лекциями, посвятив это время “сосредоточенному философскому творчеству”. Стал членом “Союза патриотов”, сочувствовал движению Сопротивления, печатался в газете “Русский патриот”.

Под влиянием трагических событий 2-й мировой войны книгой “Опыт эсхатологической метафизики” (1941) Бердяев начал переосмысление традиционной христианской метафизики. “Я стал более революционером, я по натуре не человек закона. Кроме того, теперь в центре у меня стоит эсхатология, чего раньше не было. И я стал более пессимистом, чем раньше”, — говорил Бердяев, во время войны жене о происшедших в нем переменах. В этот же период философ обратился к истории русской мысли и на основе курса лекций в РФА написал работу “Русская идея” (1943), в которой особо подчеркивал эсхатологическую склонность русского ума и выделил существование целого эсхатологического течения русской мысли, к которому, наряду с  Ф.Достоевским,  К.Леонтьевым,  Н.Федоровым,  Вл.Соловьевым,  князем Е.Трубецким,  причислил и себя. В книге “Экзистенциальная диалектика божественного и человеческого” (1943-45) Бердяев, основываясь “на собственной пережитой внутренней борьбе последних лет, испытанных муках и страданиях и их преодолении, пережитых надеждах”, старался выразить “драматическую философию судьбы, существования в времени, переходящего в вечность, времени, устремленного к концу, который есть не смерть, а преображение”. Философ пользовался при этом экзистенциально-антропоцентрическим и духовно-религиозным методом. Малоизвестное произведение Бердяева “Истина и откровение. Пролегомены к критике откровения” (1945-47) продолжало пересмотр основных проблем христианства — доказательства существования Бога, проблемы греха и искупления, рая и ада, добра и зла, возможности воскресения, божественного элемента в человеке, свободы человека. Проблема соотношения истины и откровения при ее философском рассмотрении “может быть только философией, внутренне основанной методом. Малоизвестное произведение Бердяева “Истина и откровение. Пролегомены к критике откровения” (1945-47) продолжало пересмотр основных проблем христианства — доказательства существования Бога, проблемы греха и искупления, рая и ада, добра и зла, возможности воскресения, божественного элемента в человеке, свободы человека. Проблема соотношения истины и откровения при ее философском рассмотрении “может быть только философией, внутренне основанной на религиозном, духовном опыте, не рационалистической философией, а экзистенциальной философией, признающей первичность духовного опыта”. По мнению философа, “Бог есть то, что не может быть выражено. Это и есть откровение Духа”. Именно это и является Истиной, поскольку “в том, что не может быть выражено, не может быть никаких сомнений”. В 1946 был приглашен на прием в посольство СССР во Франции. Весной 1947 Б. была присуждена степень доктора геологии Кембриджского университета,

Годы, прожитые Бердяевым во Франции, стали для него “эпохой усиленного философского творчества”. Там были написаны 15 крупных его исследований, не считая участия в сборниках, сотен статей, докладов, лекций и т.п. Он поражал своей работоспособностью даже своих близких, одновременно обдумывая по нескольку книг и статей. Последнее, незавершенное произведение Бердяева — книга “Царство Духа и царство Кесаря” (1946-48). Излагая гносеологические основы своей философской системы, он вновь обращается к проблеме познания Истины; “В конце концов на большей глубине открывается, что Истина, целостная Истина, есть Бог”, что “истина... есть вхождение в божественную жизнь, находящуюся по ту сторону субъекта и объекта”. Именно по от ношению к Истине Бердяев проводил разделение “божьего” и “кесарева”, Духа и мира. Оконча тельную победу Царства Духа Бердяев видел в изменении структуры человеческого сознания, т.е. преодолении мира объективации; она мысли “божьего” и “кесарева”, Духа и мира. Окончательную победу Царства Духа Бердяев видел в изменении структуры человеческого сознания, т.е. в преодолении мира объективации; она мыслилась им лишь эсхатологически.

Философом была задумана книга о мистике, понимаемой им как “духовный опыт. выходящий за пределы противопоставления субъекта и объекта, т.е. не подпадающий власти объективации”. На эту же тему в мае 1948 Бердяев должен был сделать доклад в Центре философских и духовных исследований.

Бердяев умер за письменным столом. Был похоронен на кладбище в Кламаре.

Источник: Русское зарубежье. Золотая книга эмиграции. Первая треть ХХ века. Энциклопедический биографический словарь. М.: Российская политическая энциклопедия, 1997. – С.77-83.

Бердяев Николай Александрович 

(6(18).03. 1874, Киев — 23.03.1948, Кламар, близ Парижа) — философ, публицист. Учился в Киевском кадетском корпусе. В 1894 г. поступил на естественный факультет университета Св. Владимира, через год перевелся на юридический.

В университете под руководством Челпанова начались его систематические занятия философией. Тогда же Бердяев включился в социал-демократическую работу, став пропагандистом марксизма, за что при разгроме Киевского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса» в 1898 г. был арестован и исключен из университета.

Работа «Субъективизм и индивидуализм в общественной философии. Критический этюд о Н. К. Михайловском» (1901) была снабжена предисловием П. Б. Струве и знаменовала решительный поворот так называемых «критических марксистов» к идеализму, закрепленный несколько позже, в 1902 г., участием Бердяева в сборнике «Проблемы идеализма».

С 1901 по 1903 г. Бердяев находился в административной ссылке сначала в Вологде, а затем в Житомире, где отошел от социал-демократии и примкнул к либеральному «Союзу освобождения».

В 1904 г. Бердяев входил в редакцию журнала «Новый путь», а в 1905 г. вместе с Булгаковым руководил журналом «Вопросы жизни». Стал публицистом и теоретиком «нового религиозного сознания». (См. Бердяев Н. А. «Новое религиозное сознание и общественность» (1907) и «Sub specie aeternitatis. Опыты философские, социальные и литературные» (1907)  В 1908 г. Бердяев переехал в Москву. Принимал участие в сборнике «Вехи» (1909). Поиск собственного философского обоснования «неохристианства» завершился книгой «Философия свободы» (1911) и в особенности «Смысл творчества. Опыт оправдания человека» (1916), которую Бердяев ценил как первое выражение самостоятельности своей философии.

Первая мировая война была воспринята Бердяевым как завершение гуманистического периода истории с доминированием западноевропейских культур и начало преобладания новых исторических сил, прежде всего России, исполняющей миссию христианского соединения человечества (см. сб. «Судьба России», 1918).

Бердяев приветствовал народный характер Февральской революции и вел большую пропагандистскую работу (выступления в журнале «Русская свобода», «Народничество») по предотвращению «большевизации» революционного процесса, с тем чтобы направить его в «русло социально-политической эволюции». Октябрьскую революцию расценил как национальную катастрофу.

В советский период жизни Бердяев создал Вольную академию духовной культуры, участвовал в создании сборников «Из глубины. Сборник статей о русской революции» (1918), «Освальд Шпенглер и закат Европы» (1922). В этих работах, а также в вышедших за границей — книги «Философия неравенства. Письма к недругам по социальной философии» (1923), «Смысл истории. Опыт философии человеческой судьбы» (1923), «Миросозерцание Достоевского» (1923) — русская революция рассматривается как продукт развития западноевропейского светского гуманизма и, с другой стороны, как выражение религиозной психологии русского народа.

В 1922 г. Бердяев был выслан из Советской России. В 1922—1924 гг. жил в Берлине. Выход в свет его эссе «Новое средневековье. Размышление о судьбе России и Европы» (1924) принес Бердяеву европейскую известность. В 1924 г. Бердяев переехал в Кламар под Парижем, где прожил до конца своих дней. Он вел активную творческую, общественно-культурную и редакционно-издательскую работу. Самыми важными для понимания его философии он считал книги, написанные им в годы вынужденной эмиграции: «О назначении человека. Опыт парадоксальной этики» (1931) и «О рабстве и свободе человека. Опыт персоналистической философии» (1939). Книгой, которая в наибольшей степени выражала его метафизические представления, он считал «Опыт эсхатологической метафизики. Творчество и объективация» (1947).

После смерти Бердяева вышли: «Самопознание. Опыт философской автобиографии», «Царство Духа и царство Кесаря» (1949) и «Экзистенциальная диалектика божественного и человеческого» (1952). В 1954 г. на французском языке вышла его книга «Истина и откровение. Пролегомены к критике откровения», еще не изданная на русском языке.

Бердяев принимал участие в деятельности издательства YMCA-Press, известного своими изданиями русской религиозно-философской литературы; был редактором журнала «Путь» — органа русской религиозно-философской» мысли; участвовал в съездах Русского студенческого христианского движения; в «Православном деле» матери Марии; движении «новоградства»; включался в различные общественно-политические и общественно-церковные дискуссии в эмигрантской среде; осуществлял в своем творчестве связь русской и западноевропейской философской мысли.

В годы Второй мировой войны Бердяев занял ясно выраженную патриотическую позицию, а после победы над гитлеровской Германией надеялся на некую демократизацию духовной жизни в СССР, чем и объясняется, в частности, его «советский патриотизм». Последнее вызвало негативную реакцию со стороны непримиримой эмиграции, постоянно обвинявшей Бердяева в «левизне» его общественно-политической позиции. В 1947 г. Бердяеву было присуждено звание доктора Кембриджского университета.

Главная проблема философии Бердяева — смысл существования человека и в связи с ним смысл бытия в целом. Ее принципиальное решение, считал он, может быть только антропоцентрическим — философия «познает бытие из человека и через человека»; смысл бытия обнаруживается в смысле собственного существования. Осмысленное существование — это существование в истине, достижимое им на путях спасения (бегства от мира) или творчества (активного переустройства мира культурой, социальной политикой). Присущая человеку способность к творчеству божественна, и в этом состоит его богоподобие. Со стороны Бога высшая природа человека показывается Иисусом Христом, Богом, принявшим человеческий облик; со стороны человека — его творчеством, созданием «нового, не бывшего еще».

Философия христианского творческого антропологизма получила свое первое развернутое выражение в книге «Смысл творчества». Этот этап завершается работой «Философия свободного духа. Проблематика и апология христианства» (ч. I и II, 1927—1928). Субъектом бытия в ней выступает личность как «качественно своеобразная духовная энергия и духовная активность — центр творческой энергии» (Ч. 1. С. 42). Личность (дух) есть единство двух природ — Божественной и человеческой; «Духовный мир есть место встречи природы Божественной и природы человеческой. Эта встреча и есть духовный первофеномен» (Там же. С. 71), что и определяет христианство как религию Богочеловека и Богочеловечества. Таким образом, на этом этапе эволюции Бердяева субъектом бытия выступает двуединство Бога и человека.

В последующих работах «О назначении человека. Опыт парадоксальной этики» (1931), «Я и мир объектов. Опыт философии одиночества и общения» (1934) и «Дух и реальность. Основы богочеловеческой духовности» (1937) значение пневмо (духовно) центрического момента усилено.

Для выражения этой изменившейся роли личностного духа Бердяев использует методологию экзистенциальной философии. Главным субъектом бытия становится дух как экзистенциальный субъект. Объект есть результат взаимодействия двух интенций духа — интериоризации и экстериоризации. Первая обозначает направленность духа на самого себя, то есть «к миру подлинно сущему, к царству свободы» (Опыт эсхатологической метафизики. С. 61). Здесь происходит самоуглубление жизни духа. Вторая интенция — «к порабощающему миру объектности, к царству необходимости» (Там же): экстериоризацией обозначается «недолжное» состояние духа, и результатом ее является рождение мира объектов, объективация, которая представляет тот же дух, но в состоянии «падшести», «утери свободы».

Характеризуя мир объективации, Бердяев устанавливает такие его признаки: «1) отчужденность объекта от субъекта; 2) поглощенность неповторимо-индивидуального, личного, общим, безлично-универсальным; 3) господство необходимости, детерминации извне, подавление и закрытие свободы; 4) приспособление к массивности мира и истории, к среднему человеку, социализация человека и его мнений, уничтожающая оригинальность» (Там же. С. 63).

Общество как объективация предстает господством коллектива, где положение человека опосредствовано безличными нормами и законами, исключающими «свободную интимность», а отношение человека к человеку определяется через его отношение к коллективу. Высшим проявлением антиперсоналистского духа общества является государство, занявшее место субъекта социальной жизни.

Будучи не в силах решить проблему теодицеи, то есть примирить зло мира (объективацию) с существованием Бога, Бердяев в качестве возможного источника зла допускает добытийственную иррациональную свободу, которая коренится в безосновной бездне — Ungrund, существующей до бытия и времени.

Он определял свободу как ничем не обусловленную творческую мощь, как возможность новизны. При этом творчество может быть направлено как во имя добра (его образец — Сын Божий), так и во имя зла. Термин «Ungrund» Бердяев заимствовал у немецкого мистика конца XVI — начала XVII в. Я. Бёме. В Ungrund рождается Бог, который из этой добытийственной основы бытия творит мир и человека.

Метафизика Богочеловека, выражаемая в терминах экзистенциальной философии, стала основанием для иных аспектов философствования Бердяева — гносеологических вопросов, понимания истории и культуры, природы человеческого существования. Имеется два рода познания, полагал он, — свободное, необъективированное (вера) и принудительное, объективированное (наука). Высший уровень познания — религиозный — возможен на высочайшем уровне духовной общности.

В своем отношении к религии Бердяев скорее равнодушен к богословским догматическим, церковным вопросам. Его интересует не столько сохранение христианства, сколько его реформация в целях превращения его в действительную силу современности. Последнее возможно на путях сакрализации творческой способности человечества.

Модернизация христианства не пугает Бердяева: по его мнению, «религия в мире объективации есть сложное социальное явление», в котором чистый и первичный феномен откровения соединен с коллективной человеческой реакцией на него. Что касается науки, то хотя она «познает падший мир под знаком падшести», тем не менее научное познание полезно, поскольку способствует созданию общения между людьми в нем. Высшая же общность людей достигается в Боге. Она представляет собой соборность как внутреннее духовное общество людей.

Философская антропология Бердяева покоится на идее богоподобия человека и вочеловечивании Бога. Если это так, то человек призван к соучастию в Божественном творчестве и история есть продолжение миротворения.

Бердяев различает летописную, земную и небесную историю, метаисторию. Земная история, то есть события, следующие в необходимом порядке исторического времени, создана грехопадением человека, катастрофой падения изначальной свободы. Символической реальностью метаистории выступает библейская мифология, основные события которой (грехопадение, явление Иисуса Христа, Страшный суд) выступают организующими моментами земной истории. Проблема смысла истории сопряжена с проблемой исторического времени. Если оно бесконечно, то оно бессмысленно. Тогда «история мира и история человечества имеет смысл лишь в том случае, если она кончится» (Опыт эсхатологической метафизики. С. 198).

Так в историософию Бердяев вводит принципиальное положение о конце истории. Однако конец истории он мыслит не как космическую или социальную катастрофу, а как преодоление объективации, то есть отчужденности, вражды и безличности. Поэтому, хотя управляющими историей силами выступает Бог, историческая необходимость и человек как носитель свободы, главная роль принадлежит последнему. Он «завершает» историю всякий раз в акте творчества — внося в историю новизну, преодолевает дурную бесконечность исторического времени, оконечивает его, делая возможным осмысление, «просветление» истории. Перманентная эсхатология завершится полным преображением «плоти» мира, когда он перейдет на качественно новый уровень существования, окончательного «преодоления объективации, то есть преодоления... отчужденности, необходимости, безличности, вражды» (Экзистенциальная диалектика божественного и человеческого. С. 237).

В истории особое внимание Бердяева привлекают два переломных момента: возникновение христианства и возникновение гуманизма. Христианство внесло в сознание понятие свободы как творчества добра или зла. Однако оно попало под знак объективации и было воспринято как религия послушания необходимости. Полнота откровения о человеке как творческом начале истории осталась за пределами религиозного сознания.

В новое время получила развитие гуманистическая мировоззренческая установка — вера в «самобытные силы» человека, «не ведомого уже никакой высшей силой». Это привело к появлению «ложных центров» человеческого бытия: ее природно-органические и технические основания и средства выступают в качестве ее целей.

С XVIII в. на авансцену истории вышла принципиально новая реальность — техника, которая радикально изменяет условия человеческого существования. В работах «Человек и машина» (1933), «Судьба человека в современном мире» (1934), «О рабстве и свободе человека» (1939) Бердяев рисует впечатляющую картину отчуждения, дегуманизации человека. Он пишет о возрастании духовного одиночества человека при его социализации, о безмерной власти общества (коллектива) над личностью, о господстве фетишей государства и нации, заместивших христианство. Он считает, что процесс дегуманизации человека зашел настолько далеко, что вопрос о том, возможно ли будет называть человека человеком, становится весьма актуальным.

По географическим, историческим и религиозным обстоятельствам в процессе спасения человечества от грозящей катастрофы особую роль призвана сыграть, по мнению Бердяева, Россия. Русский народ, в силу антиномичности (противоречивости) своего психологического склада и исторического пути, соблазнился буржуазными началами западной цивилизации (рационалистические и атеистические учения, включая марксизм). Россия стала местом, где происходит последнее испытание гуманизма.

Бердяев выражал надежду на то, что в постсоветской России будет создан иной, более справедливый, чем просто буржуазный, строй и она сможет выполнить предназначенную ей миссию — стать объединительницей восточного (религиозного) и западного (гуманистического) начал истории.

Основные труды:
Новое религиозное сознание и общественность. СПб., 1907.
Sub specie aeternitatis. Опыты философии, социологии и литературы 1900–1906 г. М., 1907.
Духовный кризис интеллигенции. Статьи по общественной и религиозной психологии. СПб., 1910.
Миросозерцание Достоевского. Прага, 1923.
Философия свободного духа. Проблематика и апология христианства. Париж, 1927–1928. Т. 1–2.
Опыт эсхатологической метафизики. Творчество и объективация. Париж, 1947.
Царство духа и царство кесаря. Париж, 1949.
Экзистенциальная диалектика божественного и человеческого. Париж, 1952.
Истоки и смысл русского коммунизма. Париж, 1955.

Сочинения:
Собр. соч. Париж, 1983–1991. Т. 1. Самопознание. Опыт философской автобиографии; Т. 2. Смысл творчества. Опыт оправдания человека; Т. 3. Типы религиозной мысли в России; Т. 4. Духовные основы русской революции.
Н. Бердяев о русской философии. Свердловск, 1991.
Судьба России. М., 1990.
О назначении человека. М., 1993.
Философия свободного духа. М., 1994.
Царство Духа и царство Кесаря. Μ, 1995.

Литература:
Антонов Н. Р. Николай Александрович Бердяев и его религиозно-общественное миросозерцание. Спб., 1912.
Полторацкий Н. П. Бердяев и Россия; Философия истории России у Н. А. Бердяева. Нью-Йорк, 1967.
Кувакин В. А. Критика экзистенциализма Бердяева. М., 1976.
Кувакин В. А. Религиозная философия в России: начало XX века. М., 1980.
Ермичев А. А. Три свободы Николая Бердяева. М., 1990.
Вадимов А. Жизнь Бердяева: Россия. Oakland, 1993.
H. А. Бердяев: pro et contra. Антология. Кн. 1. [Русские мыслители о Н. А. Бердяеве]. Спб., 1994.
Lowrie D.-A. Rebellious prophet. A life of Nicolas Berdyaev. N.Y., 1960.
Segundo J.-L. Berdiaeff. Une reflexion chrétienne sur la personne. P., 1963.
Stem H. Die Geselschaftsphilosophie N. Berdjajews. Köln, 1966.
Dietrich W. Provokation der Person. N. Berdjajew in dem Impulsen seines Denkens. Gelnhausen; В., 1974–1979 Bd. 1–5.

А. А. Ермичев. 

Русская философия. Словарь. Под ред. М. А. Маслина. М.: Республика. 1999, с. 42–45.  

Книги