Исторические темы

Малые фашистские движения, фашистские секты и пограничные случаи

Проблема подразделения

Подразделение и дифференциация фашистских движений по их величине в высшей степени проблематичны, хотя - как это еще будет показано в заключении - не существует более разумных подходов к этой проблеме. Это видно уже в случае Испании, где в некоторой особой ситуации фаланге удалось в течение нескольких месяцев превратиться из сектантской фашистской партии в значительную политическую силу. Но количественные различия между фашистскими движениями в Австрии, Венгрии, Румынии, Югославии, Испании и Франции, рассмотренными в четвертой главе, и фашистскими движениями в Англии, Финляндии, Бельгии и Голландии, которыми нам еще предстоит заняться, указывают и на качественные различия.

Фашистские движения, перечисленные в конце, получали на выборах не более 10% поданных голосов и оказывали относительно слабое влияние на внутриполитическую жизнь своих стран. Но, с другой стороны, самое существование фашистских партий в странах столь разной структуры лишний раз свидетельствует об универсальности европейского фашизма. Трудно представить себе большую разницу между странами, чем разница между индустриальной Англией с ее старой и прочной демократической традицией и преимущественно аграрной Финляндией, недавно возникшей из кровавой освободительной и гражданской войны. И все же в обеих этих странах были фашистские движения, хотя и сильно отличавшиеся своей структурой, программой и практикой. То же можно сказать о соседних странах, Бельгии и Голландии, где тоже были очень непохожие фашистские партии.

При взгляде на эти малые фашистские движения можно уяснить себе не только универсальность фашизма, но и широту его разнообразия. Эта широта определялась, с одной стороны, экономическими, социальными и политическими условиями в отдельных странах, а с другой - программами и целями возникавших в этих странах фашистских партий.

Если мы, наконец, рассматриваем также фашистские партии в Дании, Швеции и Швейцарии, не вышедшие за пределы сектантского существования, то мы это делаем не с целью добиться энциклопедической полноты нашего обзора истории фашизма в Европе. В этих партиях нас интересует не столько то обстоятельство, что они более или менее отчетливо ориентировались на фашистские образцы, но гораздо больше вопрос, почему им не удалось добиться большего значения и приобрести массовую базу. При таком контрастном сравнении выясняются условия, необходимые для роста фашистских партий. Это относится и к тем условиям, которые встретили и могли использовать другие «классические» фашистские движения, и к тем, в которых оказались так называемые неофашистские движения, поскольку Дания, Швеция и Швейцария демонстрируют уже в междувоенное время социальные и политические отношения, весьма напоминающие состояние западных демократий в послевоенное время.

История фашизма в Норвегии представляет во многих отношениях особый случай. Поскольку партия Квислинга столкнулась с почти единодушным отпором демократических партий Норвегии - прочных и единых партий - то она никогда не могла получить на выборах больше 3%. В этом смысле «Национальное единение» («Nasjonal Samling») принадлежит к группе фашистских сект. Но все же после оккупации Норвегии немецкими войсками Квислингу удалось прийти к власти. Впрочем, этот режим Квислинга был более или менее зависим от немецких оккупационных властей. Поэтому его следует скорее рассматривать как несамостоятельный коллаборационистский режим, чем как самостоятельную фашистскую диктатуру, и следовательно, его надо отнести к «пограничным случаям», рассматриваемым в конце. То же относится к словацкому режиму сателлита Германии и к авторитарным диктатурам в Польше и Португалии, которые, наряду с другими подобными формами власти в междувоенной Европе, многие авторы ошибочно считали «фашистскими».

В этой главе, эскизной по своему характеру, еще раз описывается универсальность и широкий диапазон европейского фашизма в междувоенное время, причем фашистские движения дифференцируются и отделяются от других политических явлений. <…>

Пограничные случаи: Словакия и Польша

Словацкую республику, возникшую в марте 1939 года и зависевшую от «защиты» Германии, многие наблюдатели того времени и некоторые исследователи рассматривали как «клерикально-фашистскую диктатуру», сравнивая и отождествляя ее с режимом Дольфуса - фон Шушнига или с хорватским государством усташей. Чтобы проверить этот тезис, надо начать с краткого очерка истории Чехословацкой республики начиная с 1918 года, и в частности, ее словацкой части.

Чехословацкая республика, провозглашенная в октябре 1918 года, была государством, составленным из нескольких наций. Наряду с меньшинствами венгров, немцев и поляков словаки также занимали по отношению к центральному правительству неприязненную позицию, поскольку не получили требуемой ими автономии. Но все же Словацкая народная партия, основанная в декабре 1918 года католическим священником Андреем Глинкой, носившая подчеркнуто католический характер и поддерживаемая на выборах более чем 50% словаков, вошла в 1926 году в «общенациональную коалицию», в которой участвовали вместе с чешскими партиями и партии немецкого меньшинства.

Но когда один из лидеров Словацкой народной партии Войтех Тука, создавший военизированный «хеймвер» («Rodobrana»), был осужден на 5 лет заключения за государственную измену, Словацкая народная партия вышла из этой «общенациональной коалиции». Далее, когда в августе 1933 года патер Глинка воспользовался празднованием 1100-й годовщины крещения словаков (на век раньше чехов!), чтобы энергично выступить за автономию Словакии, чешские партии уже не были готовы к компромиссу. При этом ведущие чешские партии - национал-демократы и аграрии, - по-видимому, в некоторой степени считались и с «Фашистской общиной», партией, основанной в 1925 году генералом Гайдой, выражавшей крайне националистические, антинемецкие и антисемитские установки, хотя и получавшей на выборах не больше 6 мест.

В дальнейшем возникло прямое и косвенное сотрудничество Словацкой народной партии с Судетско-немецкой партией (ранее называвшейся Судетско-немецким Отечественным фронтом), которая под руководством Конрада Генлейна фактически стала составной частью НСДАП. После аннексии Судетской области «третьим рейхом» чехи и словаки все же готовы были к компромиссу. «Остаточная Чехословакия» была преобразована в федеративное государство. Поскольку в ведении пражского центрального правительства оставались только внешняя политика, оборона и финансы, Йозеф Тисо, занявший в 1938 году место умершего Глинки, фактически мог управлять словацкой частью страны как независимый словацкий премьер-министр. Но 9 марта 1939 года чехословацкий президент Гаха приказал сместить правительство Тисо и распустить «Гвардию Глинки», занявшую место «Родобраны» (хеймвера). После этого Тисо был вызван в Берлин, и Гитлер потребовал от него провозгласить независимую Словакию. За этим последовал разгром «остаточной Чехии», превращенной 16 марта 1939 года в «протекторат Богемия и Моравия». Возникшая по милости Гитлера Словацкая республика должна была заключить 18 марта 1939 года «договор о защите» с Германской империей. Хотя некоторые страны, в том числе Швейцария, Польша и Советский Союз, признали это новое «государство», Словацкая республика была и осталась зависимым от Германии государством-сателлитом. Хотя она и не была вначале оккупирована немецкими войсками, ее внешнюю и внутреннюю политику, по существу, определял Гитлер, а формировали ее немецкие «советники». Тисо, оставшийся главой государства, имел, правда, больше власти, чем Квислинг, но Словакия настолько зависела от Германии, что уже по этой причине установленный в ней авторитарный режим вряд ли можно рассматривать как самостоятельную «клерикально-фашистскую» диктатуру. Впрочем, против такой характеристики говорят и другие внутриполитические условия.

Бесспорно, что устроенная Тукой и Сано Махом «Гвардия Глинки», ставшая после запрещения и роспуска всех других партий единственной политической организацией страны, носила фашистский характер. «Гвардия Глинки», куда входили, кроме интеллигентов и деклассированных элементов словацкого общества, также некоторые молодые священники, выдвигала радикальные националистические и антисемитские цели. По инициативе руководителя ее пропаганды Сано Маха уже 18 апреля 1939 года был издан по немецкому образцу весьма ограничительный закон о евреях, впрочем, не применявшийся к евреям, обращенным в христианство. Но хотя Тука стал в конце концов премьер-министром, а Мах - министром внутренних дел, Тисо мог в качестве президента оказывать некоторое влияние в направлении умеренности. Он опирался во внутренней политике на католическую церковь, оказывавшую сильнейшее влияние на воспитание и законодательство. И хотя радикальная «Гвардия Глинки» неоднократно выступала при поддержке СС против могущества и влияния католической церкви, Гитлер все же из политических соображений держал сторону Тисо. Жесткая авторитарная политика Тисо была направлена не только против евреев, которые подвергались преследованиям и в конце концов были депортированы, но также против протестантов, православных и христианских сектантов. Поскольку «Гвардия Глинки», при всем ее влиянии, не допускалась к власти, режим Тисо можно рассматривать как тоталитарную диктатуру клерикального толка, в значительной степени зависевшую от Германии.

Поэтому словацкий режим сателлита Германии нельзя считать фашистской диктатурой, в отличие от хорватского государства усташей. В то время как в Хорватии с согласия Германии и католической церкви управляла фашистская партия, Тисо, опираясь на поддержку «третьего рейха» и католической церкви, сумел не допустить к власти фашистскую «Гвардию Глинки».

После словацкого национального восстания, вспыхнувшего 28 августа 1944 года и окончательно подавленного лишь 28 октября вмешательством немецкой армии, Словакия была оккупирована и находилась под полным господством Германии. Хотя в восстании участвовало 20 000 солдат и 2 500 партизан, словаки в конечном счете не смогли свергнуть авторитарный «спутниковый» режим Тисо без помощи извне.

Польский режим Пилсудского также рассматривался некоторыми исследователями и многими современниками как фашистский. В этом вопросе коминтерновские теоретики сходились с Троцким, с такими оппозиционными коммунистами, как Тальгеймер, и даже с такими социал-демократами, как Боркенау и Гурланд. При этом коммунисты ссылались на режим Пилсудского для обоснования своего тезиса о «социал-фашизме», поскольку этот «фашист» раньше был социалистом и поскольку польские социалисты поддержали его государственный переворот в мае 1926 года. После 1945 года эта официальная партийная доктрина не пересматривалась ни в Советском Союзе, ни в Польше, а попросту замалчивалась. При этом сыграло свою роль еще и то обстоятельство, что вождь той польской политической партии, которую можно однозначно считать фашистской, после 1945 года занял видное место в польском партийном и государственном аппарате. Это был руководитель верной режиму католической организации «Pax» {«Мир» (лат.).- Прим. перев.} Болеслав Пясецкий. Но прежде чем перейти к нему и к его «Национально-радикальному лагерю Фаланга», надо решить, действительно ли режим Пилсудского можно рассматривать как фашистский.

Польская республика, возникшая уже 16 октября 1918 года, то есть еще до окончательного поражения Германии, обязана была своим существованием тому «счастливому случаю», что все три державы, делившие между собой Польшу - Германия, Австрия и Россия, - оказались втянутыми в войну, которую они в конце концов проиграли. Границы нового польского государства были установлены не только Версальской мирной конференцией. В действительности они становились «свершившимся фактом» и до, и после подписания Версальского договора 28 июня 1919 года благодаря успешным действиям вновь возникшей польской армии. Так обстояло дело с Верхней Силезией, которая после трех польских восстаний была разделена 21 октября 1921 года, несмотря на то, что в плебисците 20 марта 1920 года 60% ее населения высказалось за Германию. Далее, была аннексирована столица Литвы Вильно, и были присоединены украинские и белорусские территории на востоке, от которых Советский Союз отказался по Рижскому миру 18 марта 1921 года. Этому предшествовала русско-польская война, начавшаяся маршем польской армии на Киев в апреле 1920 года и завершившаяся сокрушительным поражением Красной Армии у ворот Варшавы в августе 1920 года.

Эта победа была заслугой Юзефа Пилсудского, ставшего 20 февраля 1919 года главнокомандующим армии и главой государства. После того как выборы 5 ноября 1922 года выиграла Национально-демократическая партия его конкурента Романа Дмовского, Пилсудский вначале отошел от политической жизни. Но неустойчивая парламентская система Польши не в состоянии была справиться с экономическими и внутриполитическими проблемами нового государства - с сентября 1921 до октября 1922 года сменилось не менее четырех правительств. К этим проблемам относился прежде всего настоятельно важный аграрный вопрос, который не был решен, поскольку провозглашенная земельная реформа по существу была проведена лишь в центральных и западных регионах Польши, тогда как в восточных областях земли польских крупных землевладельцев, господствовавших над украинскими и белорусскими крестьянами, не были отчуждены. Это было связано главным образом с проблемой национальностей, поскольку население Польши более чем на 31% (а предположительно даже на 40%) состояло из других наций: украинцы и белорусы составляли 25%, евреи - 12% и немцы - 3% населения. Хотя на Версальской мирной конференции Польша обязалась гарантировать каждому меньшинству его права, она осуществляла по отношению к немцам, евреям, украинцам и белорусам все более жесткую политику полонизации.

12 мая 1926 года произошел государственный переворот Пилсудского, стоивший многочисленных жертв, но поддержанный польскими социалистами, при терпимом отношении небольшой Коммунистической партии Польши. Пилсудский выступил с притязанием провести «оздоровление» (sanacja) демократической системы Польши, поскольку бескомпромиссная позиция отдельных партий сделала ее функционирование неэффективным. Пилсудский учредил «моральную диктатуру», на первых порах умеренную. Партии не были запрещены, и в 1928 году состоялись еще свободные выборы, принесшие тяжкое поражение национал-демократам: они получили 37 мест вместо прежних 100, тогда как Крестьянская партия получила 21 место вместо 53; социалисты же смогли увеличить свое представительство с 41 до 63 мест. В октябре 1929 года левые партии и центр заключили союз под названием «Центролев», располагавший 180 местами, и тем самым стали в Сейме относительным большинством. Возникла борьба между исполнительной властью и оппозиционными партиями, овладевшими парламентом. Пилсудский разрешил этот конфликт, арестовав 88 депутатов сейма от «Центролева» и заключив их в Брест-Литовскую крепость, где они были подвергнуты унижениям и пыткам. Эта политика устрашения привела к цели. На «выборах» 16 ноября 1930 года, где многие оппозиционные депутаты не могли выставить свою кандидатуру или были ограничены в своей деятельности, правительственный блок получил 243 места из общего числа 444. Наконец, в январе 1935 года была издана новая конституция, полностью отменявшая парламентско-демократическую систему. Вместо нее была установлена авторитарная военная диктатура, скроенная по мерке Пилсудского, но все же не фашистская.

Положение не изменилось и после смерти Пилсудского 12 мая 1935 года. Впрочем, прежний правительственный блок фактически распался вследствие внутренних разногласий. Его место должен был занять основанный полковником Адамом Коцем «Лагерь национального единения» (ЛНЕ, «Oboz Zjednoczenia Narodowego»), определенно следовавший фашистскому образцу в идеологическом и организационном отношении. Но ЛНЕ не сумел превратиться в государственную единую партию, и с ним вела ожесточенную борьбу другая фашистская партия.

Это была уже упомянутая партия «Национально-радикальный лагерь Фаланга» (НРЛ, «Oboz Narodowo-Radykalny – Falanga»), возникшая под руководством Болеслава Пясецкого из юношеской организации национал-демократов, которая еще до переворота Пилсудского отчетливо ориентировалась на образец фашистской Италии, откуда получала политическую и даже материальную поддержку. «Фаланга» Пясецкого выдвигала крайне националистические, антисемитские и специфически клерикальные цели. Ее последователи, преимущественно студенты, затевали нападения на еврейских граждан Польши. Однако партия Пясецкого подвергалась преследованиям боровшегося с ней авторитарного режима полковников и ЛНЕ.

Хотя и «Национально-радикальный лагерь Фаланга», и «Лагерь национального единения» Адама Коца носили в идеологическом и организационном отношении фашистский характер, руководство этих партий не сотрудничало с немецкими оккупационными властями. Если бы даже национал-социалисты захотели, они не нашли бы никаких польских коллаборантов; они столкнулись со все более ожесточенным народным сопротивлением, с которым боролись крайне жестокими методами. Этот национал-социалистский террор с политическими и расистскими тенденциями стоил жизни 5 миллионам поляков при общей численности населения 30 миллионов.

Созданная Пилсудским и его преемниками система власти, подобно режиму генерала Примо де Ривера в Испании и королевским диктатурам в Югославии и Румынии, не входит в группу фашистских диктатур, поскольку она не опиралась на массовую фашистскую партию и ставила себе скорее авторитарные, чем специфически фашистские цели. То же относится к диктатурам в Болгарии и в балтийских государствах, которые рассматривались различными коммунистическими и социалистическими авторами как фашистские.
Випперман В. Европейский фашизм в сравнении (1922 – 1982 гг.). Новосибирск, 2000, С. 118 – 120, 150 – 156.

Библиотека Энциклопедия Проекты Исторические галереи
Алфавитный каталог Тематический каталог Энциклопедии и словари Новое в библиотеке Наши рекомендации Журнальный зал Атласы
Политическая история исламского мира Военная история России Русская философия Российский архив Лекционный зал Карты и атласы Русская фотография Историческая иллюстрация
О проекте Использование материалов сайта Помощь Контакты Сообщить об ошибке
Проект «РУНИВЕРС» реализуется
при поддержке компании Транснефть.