Я дал самый малый ход и с расстояния 40 - 30 саженей выстрелил миною Уайтхеда, в тоже время и лейтенант Щешинский пустил свою мину. Последовавшие два одновременно взрыва в правый борт, мой по направлению грот-мачты, а Щешинского правее, подняли высокий и широкий, черный столб воды в пол-мачты, послышался страшный треск и пароход накренившись на правую сторону через минуту совершенно скрылся под водою, а затем и мачт не стало видно, и только большой круг обломков указывал место его гибели; дружное «ура» катеров известили неприятельскую эскадру о потоплении его сторожевого парохода.

Ужасные отчаянные крики утопающих турок огласили тихую бухту. Оба катера осторожно вошли в массу обломков, желая спасти хотя часть людей, но путаясь все время винтами в обломках, мы поспешили выйти на чистое место и направились обратно к своему пароходу.

… Около 2 часов ночи, вода в корабле поднялась по палубу, с наружи также заливаемую волнением; тогда священник Василий Назарьев благословил погибавших, и команда прокричала прощальное ура! Но корабль, против ожидания — полагают, от множества пустых в трюме бочек — не пошел ко дну. Благословлявший же священник, набежавшею волною был снесен в море и утонул. Волны ходили через, ломая гребные суда, сдвинутые на шкафуты и шканцы, перебивая все и снося людей. Старшие офицеры были первыми жертвами. Катер, висевший на бокацдах с левой стороны, опрокинуло, и все бывшие на нем погибли; Мичман Шигорин 2, завернутый флагом, держался еще некоторое время на грот-мачте, но вскоре обессиленный тоже утонул. Остальные спасались на бизань-мачте и на бушприхте, на юте и баке, на приготовленных гребных судах и на обломках рангоута